стихи пяти-, шестилетней давности, чтобы не потерялись

Я своим раздраженным взглядом, — ах, забыла про пафос! — взором, убиваю к черту движение красным светом на светофорах, я усталостью бесконечной и себе и вам трачу нервы, не смиряюсь, спорю, взрываюсь, скоро стану – единственной – первой. Я всегда с вами не согласна, даже если вы очень правы, разговоры – все – со скандалом, и я слишком волнуюсь, право, может, стоит нам сбавить темп, обороты, к примеру, сбросить, чтобы потом не мяться, если кто-нибудь все же спросит: «Что, не сдержалась?» словно,
словно есть у меня шансы. Любопытство меня погубит. Или сделает крайне несчастной. Я ваш номер храню в папке вместе с номером банковской карты, я старательно крашу глаза и учу наизусть Декарта.
Я вас хочу, и, безусловно, здесь о любви не может быть и речи, но постоянно на ваш вопрос я улыбаюсь: «Ах, ну что вы! У меня занят каждый вечер».
***
Преувеличенная радость. Звездное небо. Коллекция шаблонов на все случаи жизни.
Почему нужно делать ремонт по утрам – расскажу обо всем, если хочешь. Лишь свистни.
Платон. Аристотель. Как построить трагедию, чтобы вызвать у зрителей дрожь сострадания.
И опять зачащу – Нидерланды, туманы, красота древних замков. Сиеста. Испания.
Кот Шредингера или чеширский котяра. Или на короля посмотревшая кошка.
Как легко безболезненно бросить курить. Или как не бросать и бороться с отдышкой.
Восемнадцатое число. Пахнет весной. Лед на улице медленно превращается в лужи.
Мне ужасно не нравится то, что внутри, и не нравится, что все в порядке снаружи.
***
Ты в полубезумии от горькой жалости, захлебываясь остатками грехов и пороков, шепнешь, пожалуйста, Господи, ну пожалуйста, все не может быть настолько плохо.
Здесь время для сказки – зима холодная, без пятнадцати полночь, примерзают к кастрюле пальцы, принц классический, для которого ты всего лишь знакомая, непреклонно встает и выходит – хотя должен, должен остаться.
А мечтать о нем можно, запретить никто не подумает. Догадается если только, но это полная глупость, как же можно увидеть в игре твоих слов и в остроумии, что ты элементарно не можешь поверхность нащупать, на которой хотела стоять – хорошо и уверенно долгие годы.
Ублюдок, растерзавший твою жизнь, кстати, чувствует себя очень благородным.
***
Ветер тучи сгоняет в стаи, свои слезы в беседку роняя, а ты помнишь, у Мери Поппинс был зонт с головой попугая
на ручке? Кажется, желтый – что, в общем-то, суть не меняет, мне сейчас вроде стало лучше, я почти уже не выживаю, я почти научилась смеяться, только, знаешь, херня какая
каждой наносекундой жизни – и ломаясь, и расцветая – я не ведаю сущности круче, чем быть той головой попугая.
***
Он стоит перед ней, трясется, в руках бутылка, за спиной — солнце. Он набирается сил и вполголоса спашивает: «Помнишь?»
— Помнишь, я расчесывал твои волосы?
Она стоит перед ним, держится ровно, в то время как сердце — простите — херачит резким рондо.
В этом нечто запредельно нежное — вот так столкнуться посреди улицы (у нее ни стрессов, ни бессонницы), просто чуть полная женщина спешит вечером с работы (на его брюках следы рвоты), у него нет дома.
Она — как гласная фонема, на вдохе, как крики ночные, как стоны, охи.
Он стесняется ее трогать.
— Ты помнишь? В грозу мы спешили в спальню.
Сплю, повторяет она, нереально.
Он — как расстроенная от удара гитара — мягко, но плохо. Как с неба грязный снег, как тающее эхо.
Это огромная трагедия — она взмахивает руками
( — Помнишь, мы играли в детстве в салки?)
(ей не хватает в руках скалки)
некрасивым голосом кричит:
— Не подходи! Я вас не знаю!Воображение, ветер донесет позже:
— Господи, прости меня… Помнишь?
Боже?
***
Она хочет к нему за столик подсесть. Улыбаться ему нежно, тихо пропеть:
— Я так хотела бы вас согреть. Но я же лед.
Их разговор не пойдет. Чуть позже он – или она – кто-то точно уйдет. Правда, потом вернется.Через месяц будет глупое февральское солнце, которое ослепит, рассмеется. И неизвестно – черт возьми — когда отвернется. Будут встречи, побеги в кино на последний сеанс, расставанья под грохот пустой квартиры. Перипетии и узнаванья. Их чувства – рядом их страданья. В результате – просто гаданье на кофейной гуще. И с каждым разом хуже, хуже…Она к нему бредет по лужам. Он дома, готовит, он сильно простужен. Она садится на пол – а ведь он ей действительно нужен – и:
— Обрадуйся мне. Или сделай вид, что рад.
Он молча смотрит ей в глаза и уходит назад.
Она не знает, когда он вернется, и думает про теплое февральское солнце.
Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: